Расстрелы христиан-мучеников в колымских лагерях Дальстроя в 1937


  • …25 октября 1937 г. приговорено к расстрелу — 1950 человек: за сектантскую деятельность — 628 человек, контреволюционная деятельность — 433, террор — 69, повстанчество — 48, шпионаж — 74, бандитизм — 219, диверсию -10. побеги — 102, СОЭ — 84, грабежи, кражи и хищения — 138, вредительство — 14, измену родине — 18, разбой — 24, нелегальный переход границы — 7, убийство — 8. хулиганство — 13, НЗП — 6, прочие преступления — 55″.
  • 10 ноября 1937 г., из 118 человек сектантов, приговорены к расстрелу 100 человек.
  • 20 ноября 1937 г. из 270 человек сектантов, приговорено к расстрелу — 241 сектантов

ЦИБУЛЬКО Василий Афанасьевич, 1883 г.р., украинец, уроженец и житель с. Троицкое Одесского р-на Херсонской губ. Сектант-проповедник. Сторож мясокомбината в Красноярске, С 15.08.1937 в Красноярской тюрьме. 05.10.1937 тройкой УНКВД КК, протокол № 12, приговорен к расстрелу по делу Карпенко А.М. (13 чел.) № 09336, арх. № 07536. 06.10.1937 расстрелян в Красноярске.

Саган Николай Антонович 1898 г.р. Место рождения: Польша, Томашевский уезд, с. Клятва, Люблинского воеводства; украинец; образование: среднее; б/п; пивоваренный завод им. Бадаева: бухгалтер-инструктор; место проживания: г. Москва, ул. Николаевская, д. 4, кв. 12 Арест: 13.09.1937 Осужд. 17.10.1937 тройка при УНКВД СССР по Московской обл.. Обв. причастности к контрреволюционной группе сектантов-баптистов. Расстр. 21.10.1937. Место расстрела: Москва Источник: Москва, расстрельные списки — Бутовский полигон

«Начальнику 3 отдела Магаданского УНКВД по ДС лейтенанту гос.безопасности тов .Бондаренко.

Согласно постановлению Тройки УНКВД по ДС, утвержденному Тройкой УНКВД по ДВК, Вам предлагается (интересная — для органов НКВД — формулировка: предлагается…- А.Б. ) привести приговор в исполнение — расстрелять нижепоименованных». Названы 268 фамилий. Дата — 22 октября 1937 г.

«Об исполнении акты доложите мне. Сдано в архив актов 257.» «Не приведены, — пишет в конце списка Бондаренко. — порядковые …». И указывает 11 номеров. Причины, по которым постановление не было исполнено, не сообщаются.

О ходе операции УНКВД по ДС регулярно отчитывался перед наркоматом. Так, 25 октября 1937 г. начальнику ГУЛАГа Плинеру и начальнику 8 отдела Цесарскому из Магадана было сообщено: «Всего поставлено на рассмотрение Тройки — 2348 человек. Приговорено к расстрелу — 1950 человек, из них а) отбывали наказание в лагере: за сектантскую деятельность — 628 человек, к-р деятельность — 433, террор — 69, повстанчество — 48, шпионаж — 74, бандитизм — 219, диверсию -10. побеги — 102, СОЭ — 84″ грабежи, кражи и хищения — 138, вредительство — 14, измену родине — 18, разбой — 24, нелегальный переход границы — 7, убийство — 8. хулиганство — 13, НЗП (аббревиатура неизвестна, возможно ЗНП — занятие незаконным промыслом — А.Б.)- 6, прочие преступления — 55″. К-р составы (включая СОЭ) составляют в этом перечне подавляющее большинство -1378 из 1950.

Через две недели, 10 ноября 1937 г., в связи с продолжением операции Управление докладывало в Москву: за первую декаду ноября представлено на рассмотрение Тройки 118 ч. сектантов, приговорены к расстрелу 100 человек. Еще через десять дней: за вторую декаду ноября на рассмотрение Тройки представлено 270 человек, приговорено к расстрелу — 241 сектантов.

В архивное дело подпишут и рукописный текст, выполненный, предположительно, рукой оперуполномоченного 8-го отдела УНКВД по ДС, жены упомянутого выше П.С.Бондаренко М.С.Черниковой: » На20/Х1 — включительно сектантов-1017, вредителей — 36, террористов — 140, повстанцев — 150, пораженцев — 92, сектантов — 79, шпионов — 160, бандитов — 534, монархистов — 17, фашистов — 28, диверсантов — 21, рецидив — 92, сионистов — 2″.

Несомненно, указываются прежние составы преступлений, за которые данные лица уже отбывают срок наказания, что свидетельствует, прежде всего, об умышленном уничтожении людей по определенным в приказе № 00447 «линиям», ну а то, что эти «линии» некоторым образом корректируются, говорит о том, что магаданские энкаведешники не могли не учитывать особые местные условия — например, большое количество привезенных сюда сектантов.

И. наконец, четвертый рапорт УНКВД по ДС от 1 декабря 1937 г.: за третью декаду ноября на рассмотрение Тройки представлено 137 человек, приговорено к расстрелу 137. Далее приводится «статейность». В нашем распоряжении нет сегодня достоверных сведений о том по какой именно причине в ноябре-декабре 1937 г. произошла смена руководства Дальстроя и сопутствующих ему репрессивных учреждений. Весьма сомнительно, что арест Э.П. Берзина был последствием мести со стороны Сиднея Рейли или Локкарта, обыгранных стойким латышским стрелком в «заговоре послов» (версия Н.В.Козлова). Не кажется убедительным, что Берзин пострадал из-за связи с Рудзутаком или в процессе реализации «латышской линии» вообще (предположение, высказанное Т.П.Смолиной).

Совершенно невероятно, что Берзин был наказан за крамольное свободомыслие, проявленное в объяснительной записке к перспективному плану: к 1948 г. на Колыме не должно остаться заключенных (подобная версия высказывалась К.Б.Николаевым).

Причина, по которой были репрессированы Берзин и его помощники (а вслед за ними тысячи рядовых обвиняемых — з/к Севвостлага), может быть, и лишена какого-либо своеобразия — репрессировали по той же логике, как и партийных и советских руководителей любого другого региона страны. Но сама специфика существования Дальстроя позволила создать весьма своеобразную легенду об антисоветской, повстанческой, вредительской и т.д.организации, возглавляемой директором Дальстроя Берзиным. Обвинить, скажем, руководителей Украины в том, что они добивались отделения своей республики от СССР и перехода под протекторат соседней капиталистической страны было бы несколько труднее.

При новом руководстве (и теперь уже с его активным участием) выполнение задач, поставленных приказом № 00447, продолжалось. За 11 месяцев, с 16 декабря 1937 г. по 15 ноября 1938 г.. Тройка в новом составе рассмотрела 10743 дела (сохранилось 70 протоколов ее заседаний). Сохранились и первые экземпляры актов расстрелов, проведенных в период с 20 декабря 1937 г. по 8 октября 1938 г. В этих актах 5801 фамилия.

Документально подтвержденный расстрельный итог выполнения приказа № 00447 на территории Дальстроя составляет, таким образом, более 8 тысяч человек (абсолютную цифру назвать пока нет возможности, так как из 2428 расстрельных постановлений, вынесенных первой Тройкой, не все были приведены в исполнение). Подсчет лиц, осужденных первой и второй Тройками по второй категории, т.е. к заключению в исправтрудлагерь на срок от 8 до 10 лет, пока не производился. Но, видимо, и здесь счет нужно вести на чысячи — две, три? А оттого общий итог поведения начатой наркомом Ежовым операции на территории Дальстроя может вылиться в 11-12 тысяч человек.

Для выяснения деталей деятельности механизма репрессий в тот период многое могла бы дать документация райотделений НКВД — их переписка с Управлением НКВД по Дальстрою. К сожалению, она почти не сохранилась. Удалось выявить лишь фрагменты гакой переписки, которую вело райотделение по Управлению дорожного строительства со своим куратором из УНКВД, начальником 6-го отдела лейтенантом ГБ Бронштейном. В этой переписке совершенно явно представлен уже названный принцип: УНКВД отправляет в райотделение (начальник Золотарев) списки лиц, которых следует привлечь в качестве обвиняемых ( предварительно поработав с формулярами), при этом указывается и категория, по которой пойдет то или иное дело. отделение по этим спискам арестовывает людей, проводит «следствие» и высылает законченные дела. А Броншейн шлет новые списки…

Впрочем, не исключено, что иногда вместо дел в Управление доставлялись лишь формулы обвинения, предъявленные тому или иному обвиняемому, и Тройка принимала свое постановление по этим нескольким строчкам.

Иначе чем объяснить, что такое постановление принималось в Магадане на другой день после того, как обвинительное заключение составлялось, скажем, в отделении НКВД по СГПУ, отдаленном от центра на 600 км?

Дела с заведомо предрешенным финалом стряпались топорно, примитивно. Признание обвиняемого в вымышленной вине особого значения не имело — следствию и так все было ясно. Но наличие свидетелей преступной деятельности обвиняемого было обязательно -не менее двух. И то ли кощунственным, то ли нелепым кажется это неуклонное следование древнему — еще с римских времен («Один свидетель — не свидетель») — правилу в обстановке заведомой фальсификации…

При знакомстве со многими десятками дел того периода создается впечатление, что и обвиняемые, и свидетели прекрасно понимали безвыходность своего положения, а потому и не особо препятствовали ходу следствия.

Но встречаются дела, в которых арестованные (сектанты) проявляли железную силу воли и упорно отвергали предъявленные обвинения. Завидную стойкость проявляли уже прошедшие через многие испытания троцкисты. Да и свидетели обнаруживали подчас отчаянную изворотливость, дабы не поддаться давлению следствия. Но существовали и как бы штатные свидетели: старосты, воспитатели -они были готовы свидетельствовать о чем угодно. Один такой свидетель мог участвовать в десятке и более дел. послушно подписывая составленный следователем протокол. Даже среди стойких сектантов были осведомители, регулярно «стучавшие» на своих же братьев уполномоченному райотделения. Так было, в частности, и на самом «троцкистском» колымском прииске «Партизан». В ходе следствия практиковались истязания арестованных, они широко применялись по отношению к ключевым фигурам того или иного дела. К фигурам менее значительным следствие подчас относилось и не столь пристрастно — вероятно, по причине нехватки времени и сил. Тем более, что конечный результат нового уголовного преследования был предопределен.

Весьма значительную роль в организации репрессивного процесса в тот период на Колыме принадлежала «московской бригаде» — группе сотрудников наркомата, присланных в Магадан для проведения данной операции ( Кононович, Каценеленбоген, он же Боген, Бронштейн, Виницкий).

Сохранившиеся акты о расстрелах имеют, как правило, две (иногда три) подписи лиц, ответственных за их проведение.

Первая подпись здесь принадлежит, условно говоря, организатору. Если расстрел производился в Магадане (а именно в административном центре Дальстроя произведено, если верить документам, наибольшее число расстрелов), в роли такого организатора чаще других вступали начальник УНКВД Сперанский, его заместитель Кононович, начальник административно-хозяйственного отдела УНКВД Галушка.

Первая подпись на актах расстрелов, произведенных в Северном ГПУ, принадлежала начальнику райотделения НКВД по СГПУ Мельникову. В качестве организаторов расстрелов в других местах (Оротукан, Мальдяк) выступал и.о.начальника 4-го отдела УНКВД лейтенант ГБ Боген, начальник управления рабоче-крестьянской милиции, действовавшего в составе УНКВД, лейтенант милиции Кедров. Вторая подпись принадлежала исполнителю или ответственному группы исполнителей. В Магадане эту вторую подпись неизменно ставил комендант УНКВД Кузьменков, на Хатыннахе — Кедров или начальник отдела уголовного розыска все того же УРКМ Дероберти.

Круг лиц, ответственных за исполнение, и самих исполнителей был очень узким, да оно и понятно — столь палаческая работа далеко не каждому сотруднику УНКВД была по плечу. К тому же, не каждый мог быть к ней допущен по соображению секретности. Места расстрелов в актах называются не всегда. Места захоронения трупов нигде не указываются.

По поводу «гаранинщины». Именно этим словом с теперь уже незапамятных времен стал обозначаться самый трагический период в истории Колымы — по имени тогдашнего начальника УСВИТЛа полковника Гаранина. Но по своей должности, по кругу обязанностей начальник УСВИТЛа никакого отношения к реализации приказа № 00447 не имел: к 1937 г. аппарат УНКВД, некогда — словно в зародыше — существовавший в системе УСВИТЛа (3-й отдел), был уже совершенно самостоятельным. Поэтому ни подготовительные мероприятия к выполнению упомянутого приказа, ни его реализация участия начальника УСВИТЛа не требовали. Не был Гаранин, в отличие от своего предшественника капитана Филиппова, и в составе Тройки УНКВД, творившей расправу. Нет подписи Гаранина (и его подчиненных) ни на одном растрельном акте. Тем не менее существует немалое число воспоминаний бывших колымских заключенных, якобы ставших некогда свидетелями многочисленных зверств бесноватого полковника.

Один из таких источников сообщает, что Гаранин лично расстрелял несколько сотен тысяч — в то время как на всей Колыме было в 1937 г. менее двухсот тысяч заключенных. В цели автора не входят ни реабилитация этого человека ( тем более, что, осужденный в бериевский период за шпионаж, он давно уже реабилитирован в установленном законом порядке — за отсутствием состава преступления), ни какое-либо «очеловечивание» его образа -а в памяти тех, кто с ним встречался, даже вольнонаемных, он нередко предстает существом, наводившим страх. Но имеются и воспоминания совершенно противоположного свойства.

В частности, вот случай, рассказанный бывшей колымской заключенной Г.А.Воронской. В 1938 г., находясь на Эльгене, она, что называется, воочию столкнулась с начальником УСВИТЛа, который в тот момент, по ее словам, весьма недоумевал: как женщин могли послать на такую тяжелую работу, как лесоповал? «Ну вы бы им там хоть чай организовали», — приводила Г.А.Воронская якобы слышанные ею слова Гаранина.

Думается, что источником легенд о зверствах начальника УСВИТЛа является факт — точнее, одно из правил того расстрельного периода, согласно которому все постановления Тройки УНКВД объявлялись в каждом лагерном пункте — объявлялись они во всеуслышание, на поверке, как приказ начальника УСВИТЛа, и после долгого перечисления фамилий с неизменной резолюцией «расстрелять» в конце каждого такого оглашения неизменно звучало: «Начальник УСВИТЛ полковник Гаранин». И в сознании затурканного зека носитель этой фамилии превращался в главного колымского злодея.

Ну а позднее, после ареста Гаранина, когда родилась (или была сотворена чекистами?) легенда о том, что прибывший с «материка» человек был не настоящий Гаранин, а японский шпион (настоящего убили по пути следования на Колыму), сваливать на него все смертельные грехи системы было удобно и чекистам.

Может быть, благодаря и этому обстоятельству легенда о палаче Гаранине приобрела особую живучесть. Сегодня можно с полным основанием утверждать, что не было на Колыме «гаранинщины» (как не было в целом по стране и «ежовшины») — было принципиальное решение высшего политического руководства, воплотившееся в соответствующие приказы многих ведомств, в том числе и вышеназванный приказ № 00447 НКВД СССР.

И была реализация этого приказа по всей стране и, в частности, в таком ее специфическом регионе, как территория деятельности Дальстроя.

Такова жесткая, не мифологизированная правда истории.

А. М. Бирюков



А кое кто до сих пор твердит, что в СССР гонений не было:

«Кто Богу служил — того Бог хранил, а кто в узы попадал! Дак — это, их Бог наказывал! А советская власть нам свободу дала.»

Николай Котяков, Адам Бондарук, Пётр Саенко, Степан Касянюк, Игорь Билас и другие…

— Эх, еписк(о)пы — кощунники, беженцы колбасные, ученики тайные и стукачи явные.

Реклама
Запись опубликована в рубрике Документы, КГБ, Обличения, СССР, Сибирь с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s