Пятидесятническое движение в Российской империи: начало пути


В 1897 г. в Российской империи была проведена первая всеобщая перепись населения, включавшая и вопрос о вероисповедании опрашиваемых. На основании полученных сведений было установлено, что из общего числа россиян (125,7 млн чел.) к Православной церкви отнесли себя 87,3 млн человек (69,5%)’. Остальное население (в процентном отношении) распределилось по вероисповедному признаку следующим образом: католики — 9,2; протестанты — 3,0; мусульмане — 11,1; буддисты — 0,4; иудеи — 4,2.

Как видим, несмотря на чрезвычайно жесткое российское вероисповедное законодательство, количество лиц, относивших себя к протестантам, достигло значительной цифры. Структурировать статистические данные по принадлежности верующих к конкретным религиозным течениям весьма сложно. Можно отметить, что в число «протестантов» занесены были последователи самых разнообразных религиозных течений — духоборы, молокане, штундисты, евангельские христиане, баптисты, меннониты и другие.

На рубеже Х1Х-ХХ вв. религиозное пробуждение и религиозные искания проявлялись и в России. Верующая часть населения, относимая официальной властью к «протестантам», и стала воспринимающей стороной тех сведений о новом духовном движении, пятидесятническом, что поступали в Россию из Америки. Изменения проявились и в православной среде. Даже сухие данные отчетов Обер-прокурора Святейшего Правительствующего синода свидетельствовали об этом. В одном из них указывалось, что за 1907г. «отклонились от православия» более 25 тысяч человек. А уже в первом десятилетии XX в. на российскую землю вступили первые провозвестники пятидесятничества. Благодаря их трудам пятидесятничество постепенно проникало в Российскую империю по трем основным направлениям: северо-западное — Финляндия, Прибалтика, Петроград западное — Западная Украина и Западная Белоруссия и южное — Одесса, южные губернии Украины.

В течение первой четверти XX в. сформировались четыре основных устойчивых течения в российском пятидесятничестве, судьбы которых сложились в XX в. по-разному, как и по-разному они представлены в современном российском пятидесятническом движении:

  • Церковь Божья (Информация об этом течении крайне скупа. Первые объединения были организованы немцем Вильгельмом Эбелем — американским миссионером «Церкви Божией» (с центром в г. Андерсоне, штат Индиана), который перебрался в Россию из Канады в 1902г. В основном объединения действовали среди немецкого населения, проживавшего в Прибалтике, на юге Украины, на Кавказе и в Поволжье. Члены этого объединения признают Святую Троицу и особое значение придают учению о «рождении свыше».)
  • Смородинцы
  • Христиане евангельской веры
  • Христиане веры евангельской

В статье прослеживается история возникновения и становления течения — «смородинцы», получившего наименование по фамилии одного из своих первых руководителей — Николая Петровича Смородина. За последователями этого религиозного течения закрепились и другие названия: евангельские христиане-единобожцы, единственники, иисусовцы, евангельские христиане в духе апостолов.

На основании имеющихся сегодня в нашем распоряжении архивных и иных документальных данных, мы можем утверждать, что реальное «проникновение» пятидесятничества в Российскую империю началось с территории Финляндии.

Пытаясь ответить на вопрос, почему здесь оно нашло поддержку среди населения, в том числе и русского, смогло принять устойчивые организационные формы и распространиться отсюда на остальную территорию Империи, следует принять во внимание те обстоятельства государственной, общественной и религиозно-церковной жизни, что установились и сохранялись здесь на протяжении многих десятилетий.

Хотя данная территория и была присоединена к Российской империи согласно Фридрихсгамскому миру (5.09.1809 г.) между Россией и Швецией, но оставалась особым, самостоятельным во внутренних делах, Великим княжеством. Высшим законодательным органом был Сейм, состоявший из четырех палат, каждая из которых формировалась из представителей одного лишь сословия: дворянского, бюргерского, крестьянского, духовного. Центральным органом правления был Сенат. Он состоял из двух департаментов: один заведовал делами управления, а второй — являлся высшей судебной инстанцией. Правителем Финляндии (великим князем) являлся российский император. Его постоянным представителем в Великом княжестве стал генерал-губернатор, который был председателем обеих палат Сената. Кроме того, представителем Финляндии в Санкт-Петербурге был министр статс-секретарь, который докладывал царю напрямую все финляндские дела, минуя российские органы управления.

В 70-80-х гг. XIX в., во времена правления Александра II, финское общество переживало духовный подъем. Эти десятилетия стали временем национального пробуждения в Финляндии, создания и активной деятельности общественных организаций, расцвета литературы и искусства, распространением идей религиозного либерализма. Бурная полемика в обществе велась и вокруг «церковных вопросов». Принятый в 1889 г. закон об иноверцах отменил ряд ограничений, налагавшихся на деятельность негосударственных религий и церквей, предоставив им право основывать приходы, а представителям Российской православной церкви, как и ранее Лютеранской, — занимать государственные должности 2.

С конца XIX столетия стремление финского общества к саморазвитию все чаще наталкивалось на противодействие со стороны имперского центра, стремившегося к ограничению статуса автономного положения Финляндии и к ее насильственной русификации. Идеологи такой политики, представлявшие светскую власть, исходили из убеждения, что территория, завоеванная русским оружием, не могла обладать какими-то особыми правами и привилегиями. А потому самая жесткая русификаторская политика по отношению к ней считалась и возможной, и оправданной.

Такой подход к разрешению национального вопроса находил сторонников и в церковной среде. Упомянем в связи с этим статью профессора нравственного богословия Санкт-Петербургской духовной академии A.A. Бронзова «Предосудителен ли патриотизм?»3. По мнению автора, русификаторская линия есть тот вид патриотической деятельности, который должен быть свойственен всем россиянам. Для характеристики имперской политики, как внешней, так и внутренней, богослов ввел такие понятия, как «оборонительный», «удержательный», «восстановительный» и «завоевательный» патриотизм 4.

Под «удержательным патриотизмом» понималась такая любовь к отечеству, которая заключается в стремлении сохранить во что бы то ни стало во власти своего отечества всего того, что ранее было им завоевано и в настоящее время составляет его собственность. В дополнение к этому рассуждению добавлялся и тезис о «праве сильного народа» удерживать в повиновении покоренные народы, даже вопреки их воли. В устах Бронзова это выглядит так:

«В обыденной жизни нередко назначают опекунов или над малолетними детьми, оставшимися после своих родителей и без посторонней помощи неспособными распоряжаться оставленным им родителями их достоянием, ни вообще вести своей жизни нормальным образом — или над взрослыми, но слабоумными или даже безумными… Аналогические отношения требуются иногда и по адресу тех или иных народов со стороны других. Нельзя дать свободы некоторым из завоеванных известным народом нациям или потому, что, пользуясь свободою, они внесли бы в свою внутреннюю жизнь только беспорядки, смуты и раздоры и привели бы себя к погибели, или потому, что они не позволили бы своим соседям спокойно жить, но постоянно тревожили бы их нападениями, совершали бы «насилия и убийства» и пр. (таковы, например, поляки, известные своими невменяемыми выходками в прошлом, таковы же и финляндцы, в лице kuasi- интеллигентской части своей, обнаруживающие самые невозможно дикие нравы и инстинкты, свойственные только безумным и слабоумным)» 5.

Во всех подобных случаях государственная Российская православная церковь не видела «решительно ничего худого» в действиях, составляющих «удержательный патриотизм». Покоренным народам оставляли лишь единственную возможность существования, заключающуюся в слиянии с завоевателем, при котором уже более не будет заходить речь об их освобождении. В обмен на это обещается «гуманное отношение к завоеванным нациям при условии их полной покорности».6

Для Православной церкви подобного рода идеи и поведение оправдывалось тем, что они создавали благоприятную ситуацию для расширения миссионерской деятельности на территории Великого княжества Финляндии, насаждения официального православия, активизации борьбы всеми доступными мерами с «сектантами» и «сектантскими обществами». О содержании таких мер может дать представление резолюция совещания православного духовенства, собравшегося в Москве в 1891 г. под председательством обер-прокурора Святейшего синода К.П. Победоносцева: «Быстрый рост этих сект (штундисты, баптисты, пашковцы — И.С.) является серьезной опасностью для государства. Всем сектантам должно быть воспрещено покидать свои местожительства. Все преступления против православной веры должны разбираться не в светских, а в духовных судах. Паспорта сектантов должны быть помечены особым образом так, чтобы их нигде не принимали ни на работу, ни на жительство, пока жизнь в России не станет для них невыносимой. Дети их должны силою отбираться и воспитываться в православной вере» 1.

Финское общество негативно восприняло политическое давление «имперского центра», как и агрессивность государственной церкви, расценив их как отступление и несоблюдение устоявшихся и закрепленных обещаниями российских императоров норм взаимоотношений Великого княжества и Империи. Финляндия отвергала даже саму возможность превратиться в одну из «православных российских губерний», и одновременно отстаивала свое право сохранить национальную самобытность, в том числе и свободы в области веры 8.

Особенно жесткая русификаторская политика была свойственна генерал-адъютанту Н.И. Бобрикову, назначенному в сентябре 1898 г. на должность генерал-губернатора Финляндии. Новый генерал-губернатор, исповедуя идею «объединения окрайны с империей», подготовил проект по реорганизации управления Финляндией. Император Николай II подписал его 15 февраля 1899 г. В историю этот акт вошел под названием «февральский манифест». По мнению финнов, манифест явился государственным переворотом, так как он фактически устранял от власти Сейм. Отныне все жизненно важные вопросы внутренней жизни Финляндии, которые имели общегосударственный характер, должны были рассматриваться исключительно по российскому законодательству. Следует добавить, что прерогатива отнесения того или иного вопроса к «общегосударственным интересам» оставалась исключительно в ведении монарха. На практике это означало, что любое дело, касавшееся внутренней жизни Финляндии, можно было объявить «затрагивающим интересы России» и на этом основании передать его на рассмотрение русской государственной власти.

Манифест расколол Сейм на противоборствующие группировки, размежевал партии и обострил межпартийную борьбу, привнес в финляндское общество противостояние. С этого момента Финляндия была охвачена брожением и смутой.

17 августа 1899 г. государственный секретарь В.К. фон Плеве был назначен министром статс-секретарем Великого княжества Финляндского. Назначение произошло, несмотря на то, что Плеве не был уроженцем Финляндии, хотя это требовалось по статусу его новой должности. В 1902 г. Плеве стал одновременно исполнять и обязанности министра внутренних дел в царском правительстве, по существу, получив тем самым диктаторские полномочия в отношении Финляндии. Тогда же было создано Финляндское жандармское управление, задача которого сводилась к выявлению всех проявлений сепаратизма, усматривавшегося российскими властями, в том числе, и в деятельности религиозных организаций.

Таким образом, возник тандем двух высокопоставленных россий­ских чиновников Плеве-Бобриков, исповедовавших единую идеоло­гию действий в отношении Финляндии и всячески друг друга поддерживавших.

Жесткость, с которой осуществлялась русификация Финляндии, вызвала массовое противодействие со стороны финского общества. Об этом же свидетельствовали записки и рапорты генерал-губернатора на имя царя, в которых отмечалось, что на сторону оппозиции встали суды края, местная власть и даже — духовенство 9. Не случайно в ежегодных Памятных записках о важнейших происшествиях в политической жизни Финляндии был введен специальный раздел о противоправительственной деятельности духовенства 10. Так, в записке за 1902-1903 гг. Бобриков писал: «Рука об руку с агитаторами пошла часть духовенства и чиновничества, а также многие общинные управления края. Духовенство отказывалось распубликовать новый военный закон и тем превращало церковь в арену политической борьбы. В Доме Божием раздалась политическая проповедь, и полились звуки военных маршей и песен возбуждающего характера, и поднялся непристойный шум, окончившийся в некоторых церквах тем, что слова законопослушных пасторов были заглушены или сами пасторы вытолкнуты на улицу» ‘1.

Аналогичная информация содержалась и в документах, подготавливавшихся директором канцелярии генерал-губернатора полковником Генерального штаба Ф.А. Зейном. В числе антиправительственных акций, в которых было замечено протестантское духовенство, упоминалось: распространение нелегальной литературы, «крамольные речи», призывы не участвовать в праздновании высокоторжественных дней и отказываться от воинской повинности, опущение во время богослужения слов молитвы о царе и его семье, настраивание прихожан против русских и т.д.12

Ссылаясь на необходимость активизации борьбы с подобного рода настроениями и действиями, Бобриков постоянно требовал от «центральных властей» расширения своих полномочий и усиления власти генерал- губернатора. Весной 1903 г. он получил диктаторские полномочия на три года, во исполнение которых он в числе других акций предпринял высылку из страны многих своих политических оппонентов. По свидетельству председателя Совета министров С.Ю. Витте, все это «крайне обострило финляндский вопрос. Финляндия пришла в брожение. Бобриков и Плеве начали русифицировать Финляндию, т.е. принимать целый ряд, с точки зрения финляндцев, незаконных мер, вводить русский язык, наводнять Финляндию русскими агентами, увольнять сенаторов, и ставить вместо них людей, ничего общего с Финляндией не имеющих, а также высылать из пределов Финляндии лиц, которые, так или иначе, протестовали против подобного произвола. Плеве, чтобы угодить Государю, пустил в ход свои полицейские порядки вовсю» |3.

Заметим, что Николай II высоко ценил усилия не только Плеве в деле «усмирения» Финляндии, но и Бобрикова. Для подтверждения сошлемся на письмо В.К. Плеве от марта 1903 г. на имя Бобрикова, в котором были и такие строки: «Государю императору… благоугодно было объявить Вам Высочайшую Его императорского величества благодарность за участие в законодательных трудах по преобразованию финляндского управления» и.

Всеобщее неудовольствие финского общества, пытачшегося тактикой пассивного сопротивления отстоять свою автономию, в конце концов, выродилось в акции террора в отношении русской администрации. Молодой чиновник Финляндского сената Э. Шауман решился на радикальный шаг. Третьего июня 1904 г. у входа в Сенат он застрелил Бобрикова и тут же покончил с собой. Немногим позже эсером Е.С. Сазоновым убит был и фон Плеве.

На место погибшего Н.И. Бобрикова, к всеобщему удивлению, назначен был князь Иван Оболенский. В России он прославился «сплошным и триумфальным сечением бунтовавших и неспокойных крестьян вверенной его попечению губернии»15. Уже в первой своей всеподданнейшей записке после вступления в должность и поездки по краю Оболенский писал Николаю II:

«Финляндцы, ненавидя Россию, стремятся при всяком к тому удобном случае подчеркнуть свою верность Престолу «Великого князя Финляндского» и лояльность действий финского народа. Считаю, однако, верноподданническим долгом засвидетельствовать пред Вами, Всемилостивейший Государь, что подобные заявления на самом деле оказываются лишь одними словами. Истинной верности Государству Российскому, которую были бы вправе ожидать наши великодушные монархи, постоянно осыпавшие край своими благодеяниями, в этом народе не существует. Заявлениями о верноподданнических чувствах финляндцы всегда прикрывали и прикрывают свои стремления добиться получения различных привилегий и льгот, хотя бы в ущерб интересам всей Империи» |6.

Аналогичные мысли Оболенский будет излагать практически во всех своих последующих записках, всячески убеждая царя, что все «революционное зло» в России «дело рук бунтовщиков в Финляндии», установивших преступные связи с политическими партиями России, также ставивших перед собой задачу свержения самодержавия. В записке от 20 апреля 1905 г. он писал царю: «Никакие даже самые либеральные формы русского управления краем, как бы гуманны они ни были, не удовлетворят населения Великого княжества и не прекратят в нем брожения против того, хотя бы и доброжелательного, воздействия со стороны Империи, которое она обязана оказывать в общегосударственных интересах. Такое воздействие будет принято всегда за ненавистную русскую опеку»17.

Князь продолжал линию генерала Бобрикова на «усмирение окрайн», призывая поддерживать «авторитет русской власти» в Финляндии силой, путем размещения на территории Финляндии «возможно большего количества войск» |8. События Октябрьской политической забастовки 1905 г. в центральной России отозвались и в Финляндии массовыми протестами. Военная власть не могла что-либо сделать, большая часть полиции либо перешла на сторону финнов, либо осталась нейтральной. В этой ситуации, потеряв всякую поддержку в финском обществе, Оболенский вынужден был подать в отставку. На его место был назначен член Государственного Совета H.H. Герард, сторонник более мягкого курса в отношении Финляндии. Министром статс-секретарем стал генерал-майор Август Лангхоф.

В 1909 г. генерал-губернатором Финляндии был назначен Ф.А. Зейн, получивший прозвище «пожиратель Финляндии», и окончательно установивший русское управление княжеством, сохранявшееся в неизменности до 1917 г. Финляндию грубо и жестко подчинили общегосударственной системе управления и законодательства. Обстановка была столь тяжкой, что многие выдающиеся политические и общественные деятели Финляндии уже не верили в саму возможность сохранения свободной Финляндии. К примеру, Ю.К. Паасикиви (будущий президент Финляндии) в своих воспоминаниях, обращаясь к данному периоду, характеризовал его как время, когда, казалось, судьба страны предрешена, и она обречена на исчезновение. По его мнению, только вскоре разразившаяся Первая мировая война предотвратила этот трагический исход 19.

На религиозную жизнь Финляндии существенное влияние оказывало ее стратегическое положение. Она была «зажата» между Россией, где отсутствовала какая-либо свобода совести и откуда в Финляндию привносилась идеология и практика гонений против инаковерия и веротерпимости; и Европой, где в большинстве стран были установлены и защищались религиозные свободы и религиозное многообразие. Обращенность своей одной стороной к Европе позволяла Финляндии знакомиться и воспринимать из Норвегии, Швеции, Германии те новые религиозные течения, что проявляли себя в эти годы в Европе.

Одним из таковых и стало пятидесятничество. Его появление в Финляндии связано с именами пастора пятидесятнической церкви в Стокгольме Томаса Баррата и проповедника Леви Петруса.

Т. Баррат родился в Англии. С 17 лет он начал проповедническую деятельность в общине методистов. В 1906 г., находясь в Америке для сбора средств на строительство молитвенного дома в Осло, он познакомился с пятидесятническим движением. Во время одного из молитвенных собраний он пережил «наполнение Духом Святым» и отныне стал преданным последователем этого религиозного течения. Вернувшись в Норвегию, Баррат основал в Осло первую в Европе пятидесятническую общину, пастором которой оставался на протяжении всей жизни. На некоторое время Осло стал центром пятидесятнического движения на европейском континенте. Баррат посетил Данию, Финляндию. Швейцарию, положив начало пятидесятничества в этих странах. На его богослужениях присутствовали — Леви Петрус, будущий руководитель пятидесятнического движения в Швеции; Александр Бодци — основатель пятидесятнического движения в Англии, Джонатан Пауль, руководитель пятидесятников в Германии.

О роли Баррата в распространении пятидесятничества в России один из православных авторов, К. Зарницын, писал: «из Америки методист- проповедник Т. Баррат в 1906 г. занес секту в Норвегию, а из последней вскоре после этого она была перенесена и в Финляндию. Распространителем ее здесь был тот же Т. Баррат. Для распространения своего вероучения он и его помощники неоднократно приезжали в край и здесь в разных городах, главным образом, в Гельсингфорсе, устраивали свои религиозные собрания. Успех их проповеди превзошел их ожидания. Смело можно сказать, что в настоящее время в Финляндии нет ни одного города, в котором не было бы правильно организованной общины пятидесятников» 20.

Среди общин в Гельсингфорсе (ныне — Хельсинки), которую в ходе своих миссионерских поездок посещал Т. Баррат, была и русская церковь евангельских христиан. Она была основана в 1908 г. как отделение петербургской общины евангельских христиан, входившей в состав Всероссийского союза евангельских христиан. Глава союза И.С. Проханов одновременно руководил и общиной в Гельсингфорсе. В силу этого она имела тесные и постоянные отношения с петербургской общиной и руководством Союза.

Среди молодых и энергичных членов петербургской общины выделялся особым религиозным рвением А.И. Иванов, не столь давно перешедший вместе со своей семьей из православия к евангельским христианам. Он имел серьезное богословское образование, окончив Библейский колледж Чарльза Сперджена в Великобритании. По возвращении в Россию он попробовал себя в качестве проповедника и руководителя евангельской общины в Выборге. В 1909 г. Проханов направляет Иванова в

Финляндию в качестве проповедника гельсингфорского отделения петербургской общины. Здесь его непосредственным помощником стал бывший штабс-капитан царской армии Н.П. Смородин, недавно примкнувший к общине и вследствие этого уволенный из армии.

В 1911 г. во время очередной миссионерской поездки в Финляндию эту общину посетили Т. Баррат и Л. Петрус. Они проповедовали, знакомили верующих с новым для них пятидесятническим учением. Как пишет современный исследователь истории пятидесятнического движения в России В.И. Франчук: «Церковь была потрясена, ощутив благодатное и сильное влияние Святого Духа. В церкви началось пробуждение, многие верующие мужчины и женщины пережили волнующий момент исполнения духом Святым» 2|. После отъезда проповедников в общине началось разномыслие, дискуссии, обсуждение библейских текстов и поиск ответов на возникающие вопросы. Постепенно многие члены общины пришли к мысли, что учение, проповедуемое Барратом и Петрусом, есть правильное понимание учения о крещении Святым Духом, возвращение «к первохристианскому апостольскому образцу служения в силе святого Духа, при сопровождении проповеди Евангелия силами, чудесами и знамениями».

О русской общине в Гельсингфорсе, где распространялись новые религиозные идеи, стало известно далеко за пределами Финляндии. Сюда потянулись те, кто разделял взгляды пятидесятников. В частности, летом 1912 г. сюда из Нарвы переехал П. Хаккарайнен, который с 1908 г. проповедовал учение о пятидесятнице в баптистской общине Нарвы (Эстония).

И в последующем Баррат посещал церковь в Гельсингфорсе. Сохранилось упоминание о его выступлении здесь с проповедью 3 ноября 1912 г. Тогда он обратился к верующим с предостережением о приближении мировой войны, несущей людям новые лишения, говоря: «Разве вы не видите знамений времени! Разве вы не видите, сколь сильно приготовляются народы! Скоро должна начаться великая, ужасная и истребительная война! Должно настать время таких бедствий, каких не было от сотворения мира! О, если бы люди захотели послушать этого последнего предупреждения, последнего призыва, последнего совета! Последнее великое столкновение приближается! Злой огонь великой скорби готов уже загореться и затем превратиться в великое пламя!» 22

По всей видимости, новые идеи иностранных проповедников легли на «удобренную» почву. Интерес к пятидесятническому движению, богословским вопросам и спорам отмечался в среде евангельских верующих и ранее. В подтверждение приведем фрагмент одной из ста-гей, опубликованных в официальном журнале евангельских христиан «Христианин»:

«В Чикагской церкви (в Америке) происходит также пробуждение. К концу обыкновенного молитвенного собрания мы в числе девяти решили предаться молитве Господу. Нам не пришлось долго ждать, как один из нас, заслуживающий полного доверия и уважения, стал молиться с необыкновенной серьезностью. Дух Святой сошел на нас. Брат стал молиться на «неведомом языке». Затем и каждый из нас невольно стал молиться на «незнакомых языках». Эти явления произвели такое сильное впечатление на многих, что в церкви началось движение. Состояние, в которое впадают эти люди, соответствует вполне тому, что описывается в 10-й главе Деяний Апостольских. Самые незнакомые языки являются не средством общения между людьми, как в день пятидесятницы, а соответствуют более тому, что описано в 1 Кор. 14:2, и являются средством общения души с Богом. Эти люди не держат речи на незнакомых языках, но их молитвы приобретают особенно настойчивый характер, причем выражение хвалы и благодарности часто граничит с неизреченными звуками. Они чувствуют, что их души умолкают в смирении пред Богом при сознании Его присутствия посреди их. Они не сомневаются нисколько в том, что все переживаемое ими находится в согласии со Словом Божиим» 23.

Очевидно, отражением разноголосицы мнений о новом религиозном течении можно считать те полемические статьи, что стали регулярно появляться в журнале «Христианин». Так, в февральском номере за 1908 г. в статье «О духовных пробуждениях» отмечалось, что «некоторые верующие очень склонны останавливаться только на первых главах Деяний Апостолов и думают, что только там имеются уроки духовной жизни» 24. Автор предупреждал от чрезмерного и излишнего внимания, по его мнению, к проблеме сошествия Духа Святого. Шесть месяцев спустя в очередной статье «Ожидать ли нам другой пятидесятницы?» вновь обеспокоенно сообщалось о многих христианах, которые на молитвенных собраниях и конференциях говорят о необходимости «возвращения к времени пятидесятницы», об «испытании пятидесятницы» 25.

В 1913 г. Иванов вновь пригласил Л. Петруса и Т. Баррата в общину. Во время их проповеди в общине, по дошедшим до нас сведениям, произошло массовое «излияние Святого Духа», и многие из членов общины пережили крещение Святым Духом со знамением иных языков, в том числе и руководство общины А.И. Иванов и Н.П. Смородин.

Председатель Всероссийского союза евангельских христиан И.С. Проханов, считая Иванова впавшим в ложное учение и поведшим паству по неправильному пути, вызвал его в Петербург. В ходе состоявшейся беседы Иванов пытался доказать, что пятидесятничество — это движение, основанное на Священном Писании, и что оно есть возвращение к правилам апостольской первохристианской церкви. Но Проханов не согласился с ним и не принял его утверждение об истинности пятидесятнического учения.

Когда Иванов и Проханов изложили друг другу аргументы в защиту своих позиций, стало понятно, что назрела необходимость естественного разрыва. А.И. Иванов принял решение о выходе из. состава Всероссийского союза евангельских христиан. Иванов, его помощники и все его последователи подверглись отлучению от церкви евангельских христиан.

После отхода от евангельских христиан Иванов нанял помещение, в котором отныне проводились отдельные собрания «свободных русских евангелистов». Ближайшими помощниками Иванова были вместе с ним порвавшие с евангельскими христианами, — Ф.А. Тучков (отставной кондуктор флота, происходивший из крестьян Ростовского на Дону округа), А.К. Чернухин (вольнонаемный телеграфист, происходивший из крестьян Воронежской губернии) и К.И. Вецгавер (латыш, мещанин из Либавы). В самое короткое время в Гельсингфорсе создается община — первая пятидесятническая община на русской земле. Однако благоприятное время для ее развития исчислялось буквально месяцами, и потому она не стала известной в пятидесятиическом движении России.

О жизни общины сохранились лишь разрозненные сведения и, прежде всего, в документах Департамента полиции, ведшем наблюдения за всеми «сектантскими» объединениями. В одном из них собрания под руководством Иванова описаны так: «во время общих собраний некоторые из участников под влиянием проповедей Иванова, отличающихся красноречием и производящих сильное впечатление на слушателей, впадали в истерики, тряслись, издавая крики, и заговаривали, как бы пророчествуя на непонятном языке. Все лица, подвергшиеся подобным состояниям, объясняли эти явления, как несомненный результат воздействия на них дара Святого Духа» 26

Среди последователей Иванова значительную часть составляли матросы военных кораблей, нижние чины гарнизона и русские рабочие Гельсингфорса. Для этой категории лиц серьезное значение имели пацифистские антивоенные мотивы, которыми отличались проповеди Иванова. Издавались и брошюры соответствующего содержания. В одной из них, найденной полицией у Ф.А. Тучкова, на евангельском материале развивались мысли о прекращении «распрей или войн» между народами. О том, что эти идеи оказывали влияние, свидетельствуют и другие полицейские документы. В одном из них сообщалось: «19 июня 1915 г. на корабле «Слава» несколько матросов — последователей Иванова, для которых он устраивал частные собеседования, отказались встать на свои места по боевой тревоге, за что и были преданы военному суду. Они были лишены по суду всех прав состояния и сосланы в каторжные работы на разные сроки» 11. Сторонники Иванова были и на других кораблях, о чем заставляет думать письмо, с которым А.К. Чернухин обратился к матросам корабля «Севастополь», прося их молиться за пострадавших собратьев.

Отметим, что по данным департамента духовных дел МВД за период с июня 1914 по апрель 1917 гг. были осуждены военно-окружными судами за отказы по своим убеждениям от употребления оружия против врага, и обязанностей нести военную службу 837 человек нижних воинских чинов в 30 военных округах. Среди них баптисты, адвентисты, духоборы, евангельские христиане, молокане, иеговисты, квакеры. Из них 16 человек — не указывали своего вероисповедания28.

Вскоре Иванов покинул Гельсингфорс и переселился в Выборг. Сюда же переехал и его друг Н.П. Смородин. Спустя короткое время и здесь возникла пятидесятническая община, постоянное наблюдение за которой велось Финляндским жандармским управлением (См.: Документ № 1. С. 99 ).

Затем путь пятидесятнических проповедников лежал в Санкт-Петербург, где они развернули активную работу среди членов различных протестантских общин. В результате в Санкт-Петербурге небольшая группа последователей Смородина быстро переросла в общину евангельских христиан-пятидесятников.

В течение 1913-1914 гг. под руководством А.И. Иванова и Н.П. Смородина была подготовлена большая группа проповедников-миссио­неров, которые стали разъезжать по разным губерниям России, ведя пропаганду своего учения. Постепенно группы и общины возникли и действовали в Эстонии, Белоруссии, Закавказье и на Северном Кавказе, а также в Москве, Новгородской и Московской губерниях. Исследователям удалось установить некоторые из имен миссионеров-проповедников — Мас- лов, Степанов, Герасимов, Прохоров, Ефимов, Капралова. В годы Первой мировой войны Смородин становится признанным лидером пятидесят­нических общин России, которые получили наименование по имени их организатора — «смородинцами». Н.П. Смородин в своих выступлениях в различных религиозных общинах прямо заявлял, что «он не принадлежит ни к баптистам, ни к евангелистам, а принадлежит к пятидесятникам» 29.

Смородинцы вербовали в свои ряды членов таких общин, как баптисты, евангельские христиане, молокане, хлысты, малеванцы, Новый Израиль. На первых порах многие лидеры протестантских общин, как и православные священники-миссионеры, не выделяли пятидесяти и чество в самостоятельное течение, а принимали его за одну из разновидностей хлыстовства или малеванства, и присвоили ему обидное прозвище «трясунство».

Известный идеолог баптизма, редактор журнала «Баптизм» C.B. Белоусов писал: «трясунство является чуждым евангельскому учению,… оно есть не что иное, как хлыстовство и малеванщина, чуть-чуть прикрашенное евангельским учением» 30. Лишь постепенно были замечены те особенности, что позволяли пятидесятников выделить из общей «сектантской массы».

Особую «угрозу» новое движение представляло для баптизма и евангельских христиан. Их руководители в письмах, рассылаемых в поместные церкви, и через церковную печать предупреждали об опасностях, которые несло это движение. «Нам известно, — писал Совет союза евангельских христиан, — что за границей трясунское движение, как страшный вихрь, разрушило многие общины. Это движение вначале кажется не опасным, а результаты бывают горькими» 31. Немало аналогичных статей в 1911-1914 гт. появилось в журналах «Баптист» и «Гость». Публиковались предостережения из различных баптистских общин о членах, перешедших в пятидесятничество и об опасностях, которые несут проповеди представителей данного нового течения.

В назидание членам Союза в газете «Утренняя звезда» в 1914 г. было опубликовано «Предостережение» следующего содержания: «В Гельсингфорсе, Выборге, а также и в Петербурге появилась секта людей, называющих себя «пятидесятниками», а в действительности трясуны. Эти люди мало чем отличаются от хлыстов и прыгунов. Они ничего общего не имеют ни с баптистами, ни с евангельскими христианами. В настоящее время на юг отправились их «пророки» Маслов и Степанов. Просим братьев и сестер их остерегаться, как приносящих иное учение. Тоже самое относится к другим проповедникам А.И. Иванову, С.И. Прохорову, Хаккарайнену (эстонец) и др.»32.

В Финляндии, где действовали почти открыто пятидесятнические общины, с началом Первой мировой войны заметно осложнилась политическая ситуация, активизировалась борьба между сторонниками различных политических партий. Часть финского общества надеялась, что демонстрацией лояльности к России можно вернуть себе автономные права и поэтому выступала в поддержку русской администрации в Финляндии. Другая часть высказывалась за большую ориентацию на Англию и Францию, надеясь, что в послевоенных условиях такая позиция скажется самым благоприятным образом на отношениях Финляндии с западными странами.

Имелась, вместе с тем, и группа политических деятелей, считавших, что именно в условиях войны создаются наиболее оптимальные условия для полного отделения Финляндии от России. Стоит признать, что такие настроения, антирусские по своей направленности, имели широкое распространение. Они могли выражаться по-разному: в пассивном неповиновении, демонстративном безразличии, неприятии и неучастии в каких-либо акциях и мероприятиях, организованных русской администрацией. Свидетельством такого поведения можно считать, к примеру, безучастность, с которой отнеслось население Гельсингфорса к визиту в их город 25 февраля 1915 г. императора Николая II. Если местные власти во главе с генерал-губернатором Зейном и другими начальствующими лицами демонстрировали свои верноподданнические чувства, устраивая встречи с почетным караулом, посещение делегаций от различных слоев населения, и торжественные молебны, то финское население вело себя по-другому. Как пишет в воспоминаниях свидетель этого события В.Ф. Джунковский: «Улицы были полны народа, ‘но какая разница была в характере и настроении этой народной толпы по сравнению с русской. Толпа эта в молчаливом спокойствии и неподвижности встречала царя — своего великого князя» 33.

Были среди политических лидеров и те, кто не довольствовался пассивным выражением антирусских настроений. И тогда они выражались в призывах к активным действиям против русской администрации. В многочисленных студенческих кружках открыто обсуждались идеи вооруженного восстания и одностороннего выхода из состава Российской империи. Возможность вооруженного восстания воспринималась как реальность даже командованием Северного фронта, руководившим военными действиями и военными силами на территории Финляндии. В его донесениях за 1915-1916 гг. можно было прочитать: «в Финляндии под личиной спокойствия и лояльности подготовляется вооруженное восстание с целью отторжения ее при помощи Германии от России».

Учитывая политическую нестабильность в Финляндии, близость ее к театру военных действий, на территорию Великого княжества было распространено действие законов военного времени и цензуры. Тогда же здесь, как и на других прифронтовых территориях, активизировались действия российских спецслужб. Тотчас же жандармские управления были буквально завалены доносами по обвинению разных лиц в шпионаже, политической неблагонадежности или сочувствии к воюющим странам. В атмосфере всеобщего психоза и подозрительности Департамент полиции МВД обратил внимание на все действующие здесь «сектантские» объединения.

Антимилитаристские настроения в пятидесятнической общине в первую очередь привлекали внимание полиции. В условиях начавшейся мировой войны они воспинимались официальными властями как предательство национальных интересов. В июне 1914 г. А.И. Иванов был арестован. Его долго и подробно выспрашивали о деятельности общины, настроениях в ней и о личной жизни проповедника. Иванов на все вопросы отвечал очень обстоятельно. В частности, он показал, что вероучение, исповедуемое руководимой им общиной, изложено в брошюре «Вероучение евангельских христиан», но дополнено оно также учением «О пробуждении вследствие сошествия Святого Духа и о крещении огнем и Духом».

В протоколе допроса, ведшегося летом 1914 г., Иванов указывал: «Имею честь осведомить и ответить на поставленные вопросы. Вопрос 1-й: С какого времени существует в пределах края основанная (мною) секта? Отвечаю: Начало проповеди Евангелия было еще до моего приезда в Финляндию методистами в 1909 г. среди русских. С 1910 г. проповедь Евангелия велась мною, и до сего времени» 34. По всей видимости, Иванов имел в виду Т. Баррата и, следовательно, мы можем говорить, что его мировоззрение как пятидесятническое складывалось именно в эти годы. Иванов указывал, что данное в народе прозвище этой общине «секта христиан пятидесятников» им не принимается, что они именуются «русскими евангельскими христианами».

Следующая волна арестов пятидесятников пришлась на ноябрь 1915 г. Были арестованы и сосланы в Тургайскую область — А.И. Иванов, Ф.Ф. Тучков, А.К. Чернухин, К.И. Вецгавер. Молитвенные собрания были запрещены. Позднее руководитель общины А.И. Иванов был сослан в Удмуртию под надзор полиции. Но и здесь он находил возможность вести миссионерскую деятельность, достаточно быстро собрав вокруг себя сторонников нового учения.

Несмотря на аресты, задержания и запрещения пятидесятническая община в Санкт-Петербурге продолжала свою деятельность. В 1915 г. в ее жизни, как и в целом нарождавшегося российского пятидесятничества, произошли серьезные изменения. Они были связаны со встречей Н.П.

Смородина с Андреем Уршаном — пятидесятническим миссионером. А.Д. Уршан родился в Иране, в семье пастора пресвитерианской церкви. В 1901 г. в возрасте 17 лет он эмигрировал в США и поселился в Чикаго. Здесь он близко познакомился с пятидесятниками и примкнул к этому движению. В 1908 г. он основал миссию, которая должна была работать в Персии. Сам он обосновался в Персии с 1914 г. Однако начавшаяся Первая мировая война заставила его покинуть страну и он вместе с многочисленными беженцами оказался в России. По пути с юга России в Петербург, он успел создать несколько маленьких пятидесятнических церквей в Тифлисе и Армавире. Прибыв в Петербург, он некоторое время жил здесь и проповедовал, ожидая возможности выехать в США.

Можно представить радость Н.П. Смородина, когда он узнал о приезде в Петербург миссионера-пятидесятника. Он неоднократно встречался с ним и подолгу беседовал. Ему казалось, что Уршан проповедует пятидесятническое учение в духе Баррата и Петруса, которых он лично знал, и чьи представления и убеждения воспринял ранее. Подготовленный миссионер, его эрудиция, внушительный внешний вид, большой опыт ведения бесед, все это повлияло на Смородина, который посчитал, что перед ним новая фаза (высшая) учения о Боге в пятидесятнической церкви.

Но А.Д. Уршан, хотя и был пятидесятником, но представлял течение, расходившееся с большинством пятидесятнических церквей и, прежде всего, в вопросе о единстве Бога. Он проповедовал и распространял учение «о едином Боге», известное еще с раннего средневековья как ересь арианства, осужденная в 325 г. Никейским Вселенским Собором. Это теологическое учение имело известное распространение в раннем пятидесятничестве в Америке и, очевидно, что Уршан его разделял. Этому способствовал и тот факт, что проповедовать ему приходилось в исламском мире, где последователи ислама обвиняли христиан в «язычестве», в поклонении трем богам, так они интерпретировали христианское учение о Троице. Он утвердился в мысли, что водное крещение по вере, совершавшееся по формуле «во Имя Отца, Сына и Святого духа» недействительно и что в первоапостольской церкви крещение совершалось только «во имя Господа Иисуса». По этой формуле Уршан и крестил поверивших и пошедших за ним верующих Петрограда и Выборга. Одновременно он рукоположил Н.П. Смородина в пресвитеры. Верующие этих общин стали именовать себя христианами в духе апостолов.

Естественно, далеко не все верующие, как и проповедники- миссионеры, посланные ранее Смородиным и Ивановым на дело проповеди Евангелия во многие места России, приняли учение о «едином Боге». А потому они вынуждены были покинуть Смородина. Все же большая часть членов общин осталась вместе со своим руководителем и нелегальные собрания в различных городах Северо-запада России, как свидетельствуют донесения военных и полицейских чинов, продолжались вплоть до Февральской революции 1917 года35.

Документ № 1

Письмо начальника Финляндского жандармского управления

A.M. Еремина в особый отдел департамента полиции МВД России о деятельности религиозных объединений

№3788                                                            31 октября 1913 г.

Секретно

По собранным сведениям в пределах Финляндии, хотя и имеются сектанты различных религиозных вероучений, но в очень ограниченном количестве, так как в среде местного населения самое большое число последователей имеет международная секта «Армия Спасения», каковая по своему направлению и вероучению не представляет собой ничего предосудительного.

Случаи пропаганды со стороны проживающих в Финляндии сектантов в среде нижних чинов наблюдались в городе Выборге, где проповедник гвангелических христиан отставной фельдфебель Смородинов в своих речах в церковном зале открыто призывает слушателей не брать в руки оружия, считая всякое убийство грехом, члены же этой секты стараются привлекать в свою среду знакомых нижних чинов Выборгского гарнизона и в беседах с ними убеждают их, что солдаты, берущие в руки оружие, совершают грех. Секта эта весьма незначительна и число ее членов не превышает 50-60 человек.

В организации агентурного наблюдения за деятельностью сектантских общин со стороны розыскных органов едва ли является необходимость, так как общества эти ведут свою пропаганду большей частью открыто и местная администрация, полиция и духовенство всегда имеют возможность знать все, что необходимо, без посредства розыскных органов. Между тем, эта деятельность отвлекла бы розыскные органы от их прямой и более важной обязанности — бороться с революционным движением, и розыскные органы, по некомпетентности своей в религиозных вопросах, склонны будут, по некоторым признакам, имеющим сходство с учениями социализма и даже анархизма, но исходящим из религиозных заблуждений, а отнюдь не из политических убеждений, отождествлять раскольников и сектантов, бывших до последнего времени, несмотря на свои религиозные заблуждения, наиболее консервативным элементом, с революционерами, с которыми они не могут иметь ничего общего уже потому, что верят в Бога, которого революционеры не признают, и являются врагами всякого насилия, которое является тактикой революционных организаций     для свержения существующего

государственного и общественного строя.

Полковник                                                  A.M. Еремин

ГА РФ. Ф. 102. ДПОО. 1910. On. 240. Д. 135. Л. 218.

ПРИМЕЧАНИЯ

1См.: Распределение населения империи по главным вероисповеданиям. Разработан ЦСК МВД по данным первой всеобщей переписи населения 1897 г. СПб., 1901. С. 2-3.

2 Лишь в 1922 г., после обретения Финляндией независимости, была провозглашена полная свобода вероисповедания.

5 Христианское чтение. СПб.. 1900., май. С. 710-745.

4  См.: Одинцов М.И. Православные воззрения на отечество и патриотизм / Религия и национализм. Сб. ст. М„ 2000. С. 9-30.

5Бронзов A.A. Христианское чтение. СПб., 1900., май. С. 710-745. С.732-733.

6 Там же. С. 733, 734.

7 Цит. по: Каретникова М.С. Русское богоискательство. Национальные корни / Альманах по истории русского баптизма. СПб., 1999. С.145.

8 См.: Расила В. История Финляндии. Петрозаводск, 1996. С. 102.

9 Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 601. Оп. 1. Д. 2335. J1. 17.

10               Там же. Ф. 499. Оп. 1. Д. 18 Л. 62 об.,76-102 об. и др. «Там же. Ф. 601. Оп. 1.Д. 2335. Л. 21.

12               Там же. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2345. Л. 3-4,12, 18, 19.

13               Витте С.Ю. Воспоминания. М., 2002. Т. 2. С. 345-346.

14               ГА РФ. Ф. 586. Оп. 1. Д. 445. Л. 128.

15               Витте С.Ю. Указ. соч. С. 348.

16               ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2355. Л. 10. Записка от 28 декабря 1904 г.

17               Там же. Л. 18об.

18               Там же. Л. 21.

» См.: Расила В. Указ. соч. С. 128.

20               Цит. по: Клибанов А.И. История религиозного сектантства в России. М., 1965. С. 249.

21               Франчук В.И. Просила Россия дождя у Господа. Киев, 2001. Т.1. С. 308.

22               Цит. по: А.И. Клибанов. Указ. соч. С. 252.

23               Христианин. 1908, январь. С. 28-29

24               Христианин. 1908. № 2. С. 18.

25               Христианин. 1908. № 8. С. 1.

26               Цит. по: Клибанов А.И. Указ. соч. С. 248.

27               Там же. С. 249-250.

28               См.: Путинцев Ф. Политическая роль и тактика сект. М., 1935. С. 96-97.

29               Баптист. 1914. № 13-14. С. 23.

30               Баптизм. 1925. №. 2. С. 15.

31               Клибанов А.И. Указ. соч. С. 250.

32               Утренняя звезда. 1914. № 15..

33               Джунковский В.Ф. Воспоминания. М„ 1997. Т. 2. С. 527.

34               Клибанов А.И. Указ. соч. С. 249.

35               Клибанов А.И. Указ. соч. С. 250.

Реклама
Запись опубликована в рубрике История, Книги, Россия, Украина. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s